Лариса (kobrochka1) wrote,
Лариса
kobrochka1

Парад

Знакомый нашей семьи Александр Васильевич Марков в годы войны был мальчишкой и жил в Москве. Рассказывает, что видел, как прибывали на Северный (Ярославский) вокзал сибирские батальоны, садились в метро, ехали до "Сокола" - и там их ждали машины, которые везли их на передовую.
К. Симонов "Живые и мертвые"

Когда Серпилин, опираясь на палку, доковылял до трибун, они были уже почти полны.

Ему не однажды приходилось в строю Академии Фрунзе проходить через Красную площадь. Но тогда это были совсем другие трибуны: веселые, штатские, с детьми, поднятыми на плечи, с цветными шариками над головой, с приветственно летящими по воздуху платочками и косынками…

Сейчас на трибунах на каждого штатского приходилось двое или трое военных. Многие приехали прямо с передовых, как представители дравшихся на разных подмосковных направлениях полков, бригад и дивизий. Они были в затасканных ушанках, в брезентовых варежках, в шинелях и полушубках, перекрещенных ремнями.

На площади было выстроено квадратами несколько полков пехоты. На трибунах тоже стояла оборонявшаяся от немцев Москва – военная и гражданская.

В том, что все эти оставшиеся оборонять Москву военные и штатские люди сейчас, когда Гитлер был всего в нескольких десятках километров от нее, все равно, как всегда, собрались в этот день вместе, было и чувство собственной силы, и молчаливый вызов, и силу своего вызова, несомненно, чувствовали сами люди, собравшиеся здесь.

Чувствовал это и Серпилин. Хотя в былые годы, проходя в строю академии мимо Мавзолея, он испытывал знакомое всякому, кто участвовал в парадах, чувство счастливой взвинченности, сейчас это чувство было более глубоким и сильным. Пожалуй, можно было сказать, что, стоя здесь, на трибунах, он чувствовал себя счастливым, хотя, казалось бы, владевшие им мысли противоречили этому чувству счастья.

Он с острой жалостью думал о Синцове, с которым случилось то, чего он сам, Серпилин, больше всего боялся, думая о себе: пропал без вести… А казалось, что прошел, выжил, вырвался… Вот тебе и вырвался! И многие другие тоже думали, что вырвались… Он сердито вспомнил присланное с фронта письмо Шмакова – что о всех, кто ехал на последних восьми машинах колонны, ничего не известно. Задержались у моста, а потом их, видимо, отрезали немцы…

«Видимо!» – прошептал Серпилин и в который раз мысленно обругал Шмакова.

Он так разозлился тогда на это «видимо», что даже не ответил на письмо.

Были и трудные мысли о самом себе: о позавчерашнем разговоре с заместителем начальника Генерального штаба, старым товарищем, одним из тех, кто выручал его из беды. Уж этого-то человека никак нельзя было заподозрить в недостатке добрых чувств или доверия, и тем тяжелее вышел их разговор.

«Тут я запросил на тебя медицинское заключение, – сказал старый товарищ после того, как поздравил с присвоением звания и вообще со всем, с чем мог поздравить Серпилина. – С одной стороны, тебе анкету подправили, с другой – испортили, на этот раз врачи. Строго говоря, о фронте тебе пока думать рано; со здоровьем у тебя неважно, и вообще растрепалось, да и окружение свое добавило…»

«Насчет „вообще“ сам не помню и от других, даже от тебя, не желаю напоминаний, – со вспыхнувшим душевным ожесточением сказал Серпилин. – А насчет окружения, – десятки генералов выходили из него с боями и на своей шкуре приобретали боевой опыт не для того, чтобы просиживать его в тылу! Как только буду к строю годен, или отправляйте на фронт, или дойду до Сталина, имей в виду!»

«Вот как ты теперь заговорил!» – даже поморщившись от тона Серпилина, сказал старый товарищ.

«Да, вот так я теперь заговорил!» – отрезал Серпилин.

Он несколько раз вспоминал об этом разговоре, пока ковылял в своих валенках от телеграфа до трибун. И чем ему труднее это давалось, тем разговор задним числом казался тяжелее.

«Может, и правда, для пользы дела лучше отправиться куда-нибудь за Волгу части формировать? Тоже дело нужное…» – дразнил он себя.

Были и другие невеселые мысли. И все же, вопреки им, Серпилин стоял сейчас на трибуне на Красной площади и чувствовал себя счастливым. Как видно, в этом снежном утре, в этих квадратах войск, застывших на площади, в самом даже не сразу умещавшемся в сознании факте, что сегодня состоится парад, было что-то такое, что делало собравшихся здесь людей счастливыми: это было первое за войну осязаемое предчувствие еще неимоверно далекой победы, испытанное в то утро на Красной площади сразу и вместе несколькими тысячами людей.
Subscribe

  • Золотая осень в дендропарке 2021

    Ещё немного помучаю народ видами золотой осени. На вчера Гидрометцентр напророчил нам дожди на целый день, и мы никуда не собирались. С утра я…

  • Борисовские пруды. Золотая осень 2021

    Лежаки на пляжах у Борисовских прудов ещё не убрали - и народ в воскресенье развалился на них. Пусть в пальто и куртках, но на солнышке!…

  • Золотая осень в Коломенском

    Продолжаем ловить золотые денёчки – и отправляемся в Коломенское. На этот раз нам не очень хотелось идти в стандартные места – и мы не поднялись ни к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments